Он впервые повернул налево, пройдя мимо двух членов экипажа и чувствуя их внимательные взгляды. «Они не знают, что подумать, я превратился из разбойника в… И их империя находится на грани гибели».

Синклер вошел в одну из наблюдательных кабин, двинулся мимо спектрометра и оптических приборов с намерением взглянуть на звезды. Он не увидел ничего, кроме неопределенной черноты. Слабая улыбка коснулась его губ.

«Дурак, ты же в нулевом своеобразии. Ничего не видно, потому что света не существует».

— Верно.

Синклер развернулся на каблуках и увидел сидящую в кресле пожилую женщину.

— Командир Брактов. Простите. Я не заметил вас, когда вошел. Что вы здесь делаете?

Райста Брактов кисло улыбнулась.

— То же, что и ты, полагаю. Раньше я приходила посмотреть на звезды. Это стало привычкой. Теперь я прихожу сюда за покоем.., особенно когда корабль находится в нулевом, несуществующем своеобразии. Здесь единственное место, куда ни у кого нет причин приходить.., кроме, кажется, тебя.

Глаза Фиста привыкли к темноте, и он смог четче разглядеть собеседницу. Должно быть, она уже вступила во второй век своей жизни. Несмотря на тщательный уход на ее смуглой коже появились морщины, а в волосах белела седина. Однако командирская форма выглядела на ней свежо и современно. Достаточно было один раз взглянуть в черные блестящие глаза Райсты Брактов, чтобы сразу же оценить ее.

Синклер потер затылок, мечтая этим движением снять напряжение.

— Простите, что побеспокоил вас.

Когда он повернулся, собираясь уйти, она сухо хихикнула и ответила:

— О, чем речь?

Пауза.

— Ведь теперь это твой корабль. Командир Фист.

Синклер остановился. Тон, каким было произнесено слово «командир», ранил. Фист положил руки на отделявший его от Райсты спектрометр и сказал:

— Вероятно, нам нужно кое о чем договориться. Я могу понять и принять ваше отношение ко мне, командир, но мы собираемся поработать вместе, когда доберемся до Риги.